Брутальный карельский велопоход
«По гатям и дебрям мимо Осударевой дороги»

Сроки проведения: 10 – 16 июня 2005 года

Нитка маршрута: Надвоицы – Дуброво – Полга – Валдай – р. Тянукса – р. Вожма – Петровский Ям – Ворожгора – ур. лесопункта Тайгиницы – Шелтопорог – мост через Выг – Данилово – Тихвин Бор – Лобское – Габсельга – Повенец – Медвежьегорск.

Протяженность маршрута: около 318 км

Состав участников:

AKI (Игорь Куликов) Идеолог похода. Штурман. Мозг похода. За все, что придумал – огромное спасибо. Отдельную благодарность за поход по тем местам выражают местные комары и гнус.

VG (Владимир Гизатулин) Оператор. Обладатель Пенталгина. Беспощаден к нефильтрованной воде. Весел, даже когда голоден.

Band (Андрей Барановский) Брутален. Склонен к трудностям. Любитель поспать на привале. Разговаривал с комарами. Пел грустные песни про лилии в парке. Неудержим и практически недосягаем на пресечённой местности. Обладатель печенья «Счастливый день».

Clauster (Валерий Худобородов) Творец плова и отличный повар. Три раза порвал цепь. Играл на губной гармошке. Создатель новой деревянной модели багажника. За счёт ригидной вилки рисует ветер на асфальте и медленно умирает на грейдере.

Джон (Иван Сорокин) Фотограф и герой. С больной ногой прошел все то, что мы прошли со здоровыми. Вес фотоаппарата больше, чем вес рюкзака.

Лев (Лев Смирнов) Любимец мошки и комаров. Ругал штурмана. Спокоен. Голыми руками расчищал завалы на дороге. К счастью, не пришлось выяснять, кто сильнее: Лев или медведь.

Бродяга (Олег Бочкин) Летописец и историк-искатель. Помогал штурману, следил за дисциплиной и излишествами. Порвал памперс. Сломал спицу. Добросовестно мыл котлы. Пел песни про коня. Петь не умеет.

Достопримечательности маршрута: Исправительное учреждение в Надвоицах – Шлюз в Надвоицах - Беломорканал – Мост через Вожму – Петровский Ям – Отсутствующий мост через Выг – Мертвая деревня Ворожгора – Деревни бывшей старообрядческой республики Выгозерия – Родник в Данилово – Церковь в Тихвином Бору – Шлюз и церковь в Повенце – Исправительное учреждение в Медвежьегорске.

Предисловие

Еще весной мы решили, что обязательно съездим в Карелию. Это объяснялось несколькими причинами. Во-первых, дома закончились запасы карельского бальзама. Во-вторых, хотелось проверить свои силы перед сложным походом на Байкал. Ну и в третьих – нам просто нравился этот райский уголок земли. Первоначально планировалось проехать по маршруту Надвоицы – Валдай – Петровский Ям – Новое Телекино – Повенец – Медвежьегорск. Поход был рассчитан на четыре ходовых дня. За это время мы должны были преодолеть 240 километров. Но так уж получилось, что проехали больше 300…

11 июня, суббота

Пробег – 84,7 км

Начальная точка нашего путешествия – небольшая станция Надвоицы. Ранним утром мы выгрузились из поезда Санкт-Петербург – Мурманск и быстро собрали наши велосипеды. На двух байках красовались небольшие флажки: с гербом Санкт-Петербурга и символикой ФК «Зенит». Со смехом и радостью покатили по асфальту в сторону знаменитого ББК – Беломоро-Балтийского канала.

Справка:
Водный путь из центра страны на север был хорошо известен уже в XVI - XVII веках, и не только жителям Обонежья, но и новгородцам, москвичам, жителям далекого Киева да, и, пожалуй, каждому верующему русичу. Через Повенец и Сумский Посад пролегала "тропа богомольцев" к святыням Соловецкого монастыря. В XIX веке много говорилось о необходимости постройки этого пути, предлагались проекты будущего канала. Этой проблемой занималась Государственная дума, но построен он был только в советский период.

18 февраля 1931 года Совет Труда и Обороны СССР принял решение о начале еще одной "сверхударной" стройки - сооружении Беломоро-Балтийского водного пути. Это было сооружение, грандиозное даже по сегодняшним меркам: более ста сложнейших гидротехнических объектов построены за 1 год и 9 месяцев. Построены при минимальных затратах металла и цемента. В основном: дерево, камень, песок. Построены без особой техники - топором и лопатой, зубилом и кувалдой. Однако особенность этой стройки не только в технических достижениях. Канал строили более ста тысяч заключенных и, как утверждало Постановление ЦИКа Союза от 4 августа 1933 года, благодаря этому "…полностью освобождены от дальнейшего отбывания мер социальной защиты 12 484 человека, как вполне исправившиеся и ставшие полезными для социалистического строительства, и сокращены сроки отбывания мер защиты в отношении 59 516 человека, проявивших себя энергичными работниками на строительстве".

Общая длина этой водной дороги - 227 километров, из них 48 километров - искусственный путь. В систему входят 19 шлюзов, 15 плотин, 51 дамба, 12 водоспусков и другие гидротехнические сооружения. Направление течения по Беломоро-Балтийскому каналу условно принято от Онежского озера к Белому морю. Так как средняя глубина канала около 5 метров, до 50-х годов он практически не использовался для судоходства.

Начало канала - вблизи города Повенца, в Повенецкой губе Онежского озера. В прошлом это далекое северное селение служило местом ссылки, отсюда родилась пословица “Повенец – свету конец!” Теперь Повенец - крупный озерно-речной порт. Южный, онежский склон Беломоро-Балтийского канала - самый крутой: на нем расположено 7 шлюзов. Теплоходы, следующие от Онежского озера на север, поднимаются по "Повенчанской лестнице" на высоту 70 метров. Спуск в сторону Белого моря более пологий. 12 шлюзов опускают теплоход к Беломорску на 102 метра.

При попытке сфотографировать красоты Беломорканала, мы были замечены бдительной охраной. Ссылаясь на правила, мужики безуспешно пытались помешать нам запечатлеть победу заключенных над дикой карельской природой. Мы вежливо не обратили на них внимания. Сразу за шлюзом асфальт закончился. Зато начался пыльный, но относительно хороший грейдер – насколько они вообще могут быть хорошими. С каждым метром тучи комаров становились все плотнее, а мошка – все мельче и агрессивнее. Действенным спасением от этих тварей была только быстрая езда. Не случайно мы проехали в первый день больше 80 км!

На одном из участков дороги, не доезжая Полги, в канаве мы увидели лежащую на крыше «пятерку». - Каким же надо быть идиотом, чтобы летом перевернуться на ровной дороге? – спросил я у безмолвной карельской природы. - М – м – м… Мужики! – ответила природа пьяным голосом. – Эта… Помочь надо. Машину вытолкать. Мне… – После этих слов из-под «пятерки» появился пошатывающийся карел. Еле живой и совсем не трезвый. Решив помочь бедняге, мы перевернули машину в нормальное положение. Однако наших скромных байкерских сил не хватило, чтобы вытолкать автомобиль на дорогу. В этот момент из кустов донеслось негромкое, но злобное рычание. Я подумал, что это собака. На самом деле, «собака» оказалась родственной карела, в грязных кирзачах и с убийственным выхлопом перегара. К тому же, она не рычала, а тихо себе похрапывала…

В Полге работают не только магазины, но и «Мегафон». В километре за деревней, на берегу озера, мы устроили перекус. Подход к воде почти продувался ветром и комаров почти не было. Но нескольким сотням наиболее ветроустойчивых паразитов удалось серьезно нас обескровить. Поэтому привал мы покидали сытыми, но покусанными. Через 20 км планировалось, что мы остановимся на ночевку на берегу Шайозеро, рядом с симпатичной избушкой, что обозначена на карте. К озеру от дороги можно было добраться за километр-другой по лесной просеке.

Просеку мы нашли только с помощью парижской богоматери и GPS – приемника. До «симпатичной» избушки дойти не смогли даже пешком – вырубка сильно заросла, местами заболотилась. Пришлось вернуться на дорогу, проехать пару километров, свернуть по грунтовке налево и переночевать в каком-то болоте – причем до последнего момента мы надеялись, что на месте болота окажется озеро. Если вы ненавидите комаров, то при словосочетании «Карелия, июнь и болото» вас должно бросать в дрожь. Мы вылили на себя литры репеллентов, продымились в костре, надели накомарники – но помогло это не сильно. При этом воду для еды приходилось набирать прямо в болоте – очень хотелось пить.

От желания повеситься спасали приготовленное Игорем замечательное рагу, разлитый Володей шикарный грузинский коньяк, мастерски сыгранная Валерой на губной гармошке мелодия «милый Августин» и спетая Андреем жалостливая песня про Констанцию. Все «спасение» происходило практически одновременно.

Чтобы избежать нашей болотной участи, организуйте первую ночевку после нескольких километров от мостика к Шайозеру, в районе развилки на Валдай. Там виднеется пара мелких озер и есть вероятность относительно нормальной стоянки.






12 июня, воскресенье

Пробег – 68,6 км

Утро выдалось жарким. На солнце комары кусались не так нагло, как вечером и можно было жить. И даже не просто жить, но и собирать лагерь. Мы позавтракали и подкрепили наши силы рыбным супом. Подкрепили не зря – впереди нас ждал брутальный день. Мы почему-то сразу запомнили название печенья, которым подкреплялись – «Счастливый день». Название оказалось пророческим… До Валдая ехали все по тому же грейдеру. За двадцать километров до поселка началась череда стремительных спусков и тягучих подъемов. В Валдае закончилось наше путешествие вдоль Выгозера.

Справка:
Выгозеро (Выгозерское водохранилище, Выг, Бобровое водохранилище) создано при строительстве Беломорско-Балтийского канала в 1933 путём подпора р. Нижний Выг и Выгозера. Площадь 1250 км2 (площадь собственно Выгозера 560 км2), объём 6,5 км3. Средняя глубина - 6,2 м, максимальная - около 24 м. Береговая линия очень извилиста, много островов. Питание снеговое и дождевое. Колебания уровня 0,50-1,3 м. Замерзает в конце октября - начале ноября, вскрывается в середине мая. Притоки: Верхний Выг, Вожма, Сегежа и Онда. Сток из Выгозера происходит по шлюзованной р. Нижний Выг. Осуществляется сезонное регулирование стока в целях судоходства и энергетики. Рыболовство (ряпушка, лещ, сиг, окунь, язь, щука и др.). На Выгозере – расположены г. Сегежа, посёлки Надвоицы и Валдай.

В поселке уже не действует сотовая связь, зато есть несколько магазинов. У одного из них учитель местной школы, который увлекается походами по здешним местам, поведал нам две вещи. Во-первых, о том, что по дороге, которая в трех километрах от Валдая поворачивает к речке Тянуксе, ехать не стоит – мост через Тянуксу сгорел. Надо проехать от Валдая десять километров и около песчаных карьеров повернуть направо по песчаной дорожке. Во-вторых, мы узнали, что моста через Выг у Петровского Яма нет, но там можно будет легко перебраться по порогам. Мужик оказался прав на 75%. Из-за тех 25%, что он приврал, мы опоздали на два дня и сделали легкий крюк на 70 с лишним километров. Но в тот момент мы этого еще не знали. Поэтому были счастливы.

Примерно через 10 км показался карьер. Кстати, в месте поворота к нему, с левой стороны грейдера Лев нашел родник с чистой и прозрачной водой. Во время перекуса Андрей пожаловался, что нашему походу не хватает брутальности. Эти слова мы запомнили надолго… Карьер был песчаный, поэтому дорога, на которую мы свернули, в некоторых местах оказалась чуть ли не по колено засыпана песком. Пустыня посреди болота... В таком виде она тянется до Вожмы, по пути пересекая Тянуксу. Кстати, до моста через Вожму, эта дорога на карте пока не отмечена. В тот момент мы уже начали потихоньку бранить и Андрея, и его брутальные желания. Но эти легкие песчаные трудности ни в какое сравнение не идут с тем, что было потом.

Практически сразу после Вожмы началось болото, в котором периодически торчали фрагменты старых заборов. Откуда они взялись в этих гиблых местах – большая загадка. Последующие километры, вплоть до поворота на Петровский Ям, нам пришлось преодолевать пешком. При этом мы, впервые в этом походе, по настоящему столкнулись с комарами.

Эти мелкие гадкие твари тысячами кружились вокруг «стреноженных» велосипедистов. Мотали им нервы. Пили их кровь. Но те, с матом и злобой, продолжали идти вперед. Подчас – по колено в болоте. В какой-то момент не выдержала даже техника, и у Валеры порвалась цепь. А потом, после ремонта, во время которого было сломано две выжимки, порвалась снова и снова. Казалось – что может быть хуже? Хуже ремонта цепи посреди болота и комаров?

И в этот момент оказалось, что потенциал трудностей еще не исчерпан. Хуже стало после того, как мы свернули после очередной вырубки направо - на Петровский Ям. Грунтовка полностью заросла, по ней давно никто уже не ездил. И мы по ней – тоже не ехали. Тащились. Все с тем же матом, и с теми же комарами. Особого восхищения заслуживал Андрей. Брутально и упорно он шел впереди группы. Иногда проползал под особо серьезными завалами, иногда, метров за пятьдесят, обходил их по лесу. Был только один человек, который мог его временами опередить. Этим человеком был Володя. Но ему это давалось нелегко - при виде «погони» у Андрея проявлялся дух соперничества и он заметно ускорялся. Володя иногда не только обгонял лидера, но еще и умудрялся снимать всех нас на видеокамеру. Лев поразил тем, что шел по этой комариной Голгофе в шортах и футболке. В то время как мы – в штанах, куртках и накомарниках. Но тяжелее всего, пожалуй, пришлось Джону, у которого серьезно болело колено и за спиной болтался неудобный и тяжёлый рюкзак с фототехникой. Несмотря на это, он очень достойно прошел ужасный отрезок пути.

Вот уж не думали мы, что отвратительная и разбитая лесовозами просека будет так прекрасна и желанна! Ведь там можно не тащить велосипеды, а идти с ними рядом. А иногда – даже ехать на них. К сожалению, счастье продолжалось недолго. Вскоре мы вышли на развилку. Расчищенная лесовозами жижа уводила направо в верхний Петровский Ям. Естественно, что мы направились по милой и заросшей грунтовочке налево – в нижнюю деревню.

Хочется сказать спасибо белым ночам! Последний отрезок мы преодолевали очень поздно – далеко за полночь. Продирались сквозь кусты и деревья, то ли еще при вечерних сумерках, то ли уже при утренних. Последние метров 500 нам повезло – можно было даже ехать! А затем мы въехали в Петровский Ям, где проходила знаменитая «Осударева дорога».

Справка:
«Осударева дорога» - дорога через леса и болота, проложенная в 1702 году для перевоза двух судов и войск в составе 4 тысяч человек из Белого моря в Онежское озеро.

Дорога начиналась в деревне Нюхча (Беломорский район), а заканчивалась в Повенецком городке. Длина дороги около 180 км. Дорога начала строиться в конце июня 1702 года. Её строило около 5 тысяч крестьян из окрестных уездов. Прокладывалась просека шириной 6,4 метра, корчевались пни, убирались крупные камни, делали бревенчатый настил. Через болота стлали гати, через ручьи - перекидывали и наплавляли мосты. Была построена за полтора месяца.

Войска и корабли прибыли в Нюхчу 16 августа 1702 года. Подготовили два фрегата - «Святой Дух» и «Курьер», которые были изготовлены в конце мая того же года. Фрегаты установили на специально изготовленные полозья, под которые укладывали брёвна, по которым и катили корабли. Каждый фрегат тянуло 100 лошадей и 100 человек, впряжённых по-бурлацки. Дорога проходила от Нюхчи на юго-запад до Полуозера (40 верст), далее на юг до Вожмосальмы. Залив на юге Выгозера корабли преодолели вплавь, а люди по настилам на лодках. Местечко на берегу Выгозера, где Пётр I отдыхал, сейчас носит название Петровский Ям. Реку Выг преодолели по наплавному мосту. Далее путь лежал на юго-запад до деревни Телекино и далее на юг до Повенца. В Повенец прибыли 26 августа, где корабли подчинили и спустили на воду.

До конца Северной войны дорога активно использовалась: по ней перевозились грузы и проходили войска; её постоянно подновляли. После заключения мира дорога не использовалась.

Во второй половине XVIII века дорога заросла лесом, мосты сгнили. К началу XX века в некоторых местах ещё сохранялись следы дороги, их отмечал М.М. Пришвин в 1906 году. В своей южной части (от деревни Телекина) Осударева дорога почти полностью повторяла путь, использовавшийся в XIV - XIX веках для доставки соли и других товаров от Сумского Посада до Повенца.

Старая дорога уходила севернее по Выгозеру, потом шла по суше до Сумозера, далее по озёрам, Суме и по суше добирались до Сумского Посада.

Место показалось очень мрачным и гнетущим. Сгнившие сараи, разрушенные фундаменты, крест с надписями на финском… Но исследовать эти развалины мы уже не смогли. От усталости мы даже не смогли доползти до Выга и решили остановиться в самом начале мыса, в километре от реки, на полянке за развалинами. Силы были на исходе. Их хватило на небольшой фуршет в честь преодоления трудностей, ужин в виде гречневой каши с тушенкой и постановку лагеря. С мыслями о том, что самое страшное позади, мы уснули. Опять ошиблись. Завтра нас ожидала переправа через Выг.







13 июня, понедельник

Пробег – 25,9 км

В этот день нам предстояло решить серьезную проблему – перебраться на ту сторону Выга. Если верить карте – это очень просто, ведь рядом с Петровским Ямом нарисован огромный мост. Если верить словам учителя из Валдая, то сделать это не так просто, но вполне возможно – через пару километров ниже по течению есть пороги, по которым и нужно перейти на тот берег.

Проснувшись, мы отправились на поиски порогов. Благодаря GPS – приемнику, мы точно вышли к порогам. По идее, здесь же, мы должны были увидеть тот самый мост, которого не было на самом деле. Пороги были, а мост… ну сволочи эти картографы… что тут еще сказать… Мы стояли на берегу Выга.

Справка:
Выг - река в Карелии. Вытекает из озера Верхотинное. До впадения в Выгозеро называлось Верхним Выгом, после выхода из него - Нижним Выгом. Впадает в Онежскую губу Белого моря (двумя рукавами) у г. Беломорска. Длина Верхнего Выга 135 км, Нижнего выга - 102 км. Площадь бассейна Выга составляет 27100 км2. Верхний Выг течёт в низменных заболоченных берегах через озёра Верхнее, Узкое, Нижнее. Имеет резко выраженный весенний подъём (в конце апреля - начале мая). Средний годовой расход воды 267 м3/сек (с. Ворожгора). Сплав леса. Нижний Выг, ранее порожистый, зарегулирован (каскад ГЭС), входит в систему Беломорско-Балтийского канала.

Светило солнце, радостно жужжали долетевшие с нами до средины реки комары, а мы не знали, что делать. Вот здесь-то и сказалась ошибка валдайского учителя. Пороги были, но перейти по ним на другой берег не представлялось возможным – слишком серьезное течение. Большая часть пути по порогам проходима, но стремнина шириной 10 метров была все-таки слишком опасна. Видимо, в августе эта переправа вполне реальна. Но в июне она чревата потерей некоторого снаряжения и кого-либо из участников похода.

Мы решили не искушать судьбу и смирились с мыслью об изменении маршрута. Нам предстояло через заросшую дорогу вернуться на грунтовку до Ворожгоры, потом продраться сквозь такую же заросшую дорогу до Огорелышей и там уже, перебравшись через Выг по существующему мосту, взять курс на Повенец. Этот вариант предвещал нам новые лесные «приключения». Мы поплескались в порогах и пошли обратно в лагерь.

По дороге к палаткам тщательно изучили окрестности. В той части, где мы были, Петровскй Ям полностью разрушен. Видно, что часть зданий сгорела. Нашли развалины то ли небольшой школы, то ли больницы. Ощущение, что в эти места уже давно никто не забредает - мы не встретили ни одного свидетельства того, что здесь недавно были люди. Кроме креста с надписями на финском. Уже потом, после возвращения из леса, с помощью данных из интернета, мы раскрыли его страшную тайну. После этого написали письмо в газету «Курьер Карелии»:

История госпиталя №2212

Во время велопохода по Карелии наша группа побывала в разрушенной деревне Петровский Ям, что находится неподалеку от поселка Валдай на берегу реки Выг. В этом месте проходила знаменитая «Осударева дорога», а во время Великой Отечественной войны располагался госпиталь №2212, о котором писалось в вашем издании в №130 от 13 июля 2000 года.

Вот цитата из того материала:
«Расскажу лишь об одном финском подразделении, действовавшем во время войны не только на территории Карелии, но и в соседних областях России. Речь о деятельности отдельного разведывательно-диверсионного батальона дальней разведки при главной квартире (штабе) финской армии.

… Именно головорезы из этого батальона совершили нападение на советский военный госпиталь № 2212, который располагался в Петровском Яме, что запрещено международными конвенциями. В ночь с 11 на 12 февраля 1942 года финский отряд на лыжах подобрался к госпиталю, когда его медперсонал и раненые, ничего не подозревая, спали. Несмотря на белый флаг с красным крестом, означающим медицинское учреждение, финны подожгли все автомашины, складские помещения, а палаты с людьми забросали гранатами. Раненые в одном нижнем белье пытались выползать из горящего здания, но тут же расстреливались из автоматов.

Диверсанты не пощадили и медицинский персонал. Были убиты на месте санитары Крылов, Мартынов, Яковлев, медсестры Любченко, Афанасьева, Русинова, Андреева, военврач Гиндин. Только медперсонала уничтожено около 30 человек и пять ранено... В секретной записке начальника политотдела Медвежьегорской оперативной группы советских войск бригадный комиссар Орлов рекомендовал политотделам 71-й и 313-й дивизий немедленно опубликовать в газетах материалы о зверствах финских диверсантов над беззащитными ранеными из того госпиталя. Весь Карельский фронт тогда негодовал по поводу действий врага.

А финское командование за эту операцию отметило лейтенанта И.Хонканена, командира диверсантов, крестом Свободы 4-го класса. Такую же награду получил и сержант Суло Охтонен - как один из лучших, расстрелявший более десяти советских раненых».

И вот, спустя 63 года после этой трагедии, мы с огромным трудом, сквозь болота и заросшие грунтовки, пробрались в Петровский Ям. Посреди развалин (возможно – развалин госпиталя) стоит памятный деревянный крест с надписями на финском языке. И крест датирован 12 февраля 1942 года… На нем выжжено несколько финских фамилий. Мы очень надеемся, что эта информация вас заинтересует. Наши возможности с точки зрения доступа к архивам и уточнения информации ограничены – может быть, памятник уничтоженному госпиталю уже есть, но мы его просто не нашли… И, может быть, этот крест – просто могила обыкновенных финских крестьян, случайно оказавшихся здесь в 1942 году… Хотя в это верится с трудом – дата на кресте день в день совпадает с датой нападения на беззащитный госпиталь. Если данные подтвердятся, мы бы хотели предложить организовать экспедицию к Петровскому Яму и по возможности восстановить историческую справедливость, напомнив о трагедии февраля 1942 года. В какой форме – решать вам.

Давно это было. Сквозь покореженные ржавые кровати на развалинах растут молодые березки. Разрушены до основания кирпичные фундаменты. А на солнышке блестят новенькие саморезы на финском кресте. И очень обидно, что могила убийцам стоит в том месте, где забыты жертвы той страшной февральской ночи сорок второго года. Никто не забыт, ничто не забыто…

Можно добавить, что это письмо опубликовали. Будет ли от него толк – неизвестно. Но для себя мы решили вернуться в это место и исправить злую насмешку финской истории.

После возвращения с порогов, Валера приготовил потрясающий томатный суп. После этого кулинарного шедевра, подкрепившись любимым печеньем «Счастливый день», мы готовы были пойти в обратный путь. Для начала нам предстояло вернуться в то место, где мы свернули на Петровский Ям. До него было 8 километров…

Дорога обратно кажется короче. К счастью, это правда. Когда мы выбрались на «нормальную» дорогу, казалось, что худшее позади. Ободренные относительно проезжабельной дорогой, мы сели в седла. Но сидели там недолго – вскоре въехали в Ворожгору, на высоту 184 метра, с которой открывается потрясающий вид на далёкие горизонты.

Такая же мертвая, как и Петровский Ям, эта деревня, тем не менее, хотя бы иногда посещается туристами или местными во время сенокоса. До сих пор в памяти стоят разрушенные временем и суровой карельской природой мертвые избы с просевшими, но не рухнувшими еще крышами.

У нас закончилась вода. В конец обнаглели комары. От них уже не спасал даже накомарник. Мы давились паштетом и мечтали о живительной влаге. Впереди нас ожидали 15 километров заросшей лесной дороги. На этот вечер нашей целью было урочище лесопункта Тайгиницы, после которого, если верить отчетам предыдущих групп, начиналась сносная грунтовка. За первыми избами, в конце лужайки мы наткнулись на ручеек с прозрачной и очень вкусной водой. Володя, который до этого фильтровал все, что только можно, остался вполне доволен ее чистотой, и мы даже обошлись без фильтра. С водой жизнь стала вполне сносной. Ворожгора оказалась сильно растянутой деревней – вдоль дороги мы встретили еще несколько изб на порядочном расстоянии друг от друга. В одной из них Валера с Андреем нашли следы пребывания нескольких туристических групп и «OFF» от комаров. Учитывая агрессивность кровососущих, ребята решили экспроприировать импортное средство для борьбы с ними. В конце деревни дорога практически исчезает. Более явная колея уводит правее – к сараям в сторону поляны. При помощи GPS мы выяснили, что нам в другую сторону и нужно выбрать еле заметный среди деревьев просвет слева от домов. Наш путь оказался заброшенным и заросшим. По уже сложившейся традиции, ехать было невозможно. Мы решили идти по два километра с пятиминутными перерывами на отдых. Идти было по прежнему нелегко, приходилось то обходить, то проползать завалы кустов и деревьев. Однако, после вчерашних тренировок, мы стали более закаленными и привычными.

Привыкли мы и к комарам. Особенно был дружелюбен с ними Андрей. У него порвался накомарник, и сквозь дырку внутрь набились десятки несчастных насекомых. Они жалобно жужжали, но выбраться наружу не могли. От страха они даже забыли, зачем залетели в это дурацкое отверстие и Андрея практически не кусали. А страшные комариные вопли отпугивали от брутального накомарника летавших «на свободе» собратьев.

Наша дорога все сильнее углублялась в дебри. Мы три раза наткнулись на свежий след медвежьей лапы. А еще чуть дальше мы наткнулись на следы медвежьего пищеварения, покрытые сверху прошлогодней клюквой. Подумав, что для следующей кучки на роль клюквы мишка может выбрать семь уставших байкеров, мы сплотили наши ряды и стали демонстративно громко разговаривать. В лесной глуши мы наткнулись на заброшенный трактор. Его явно пытались разобрать на запчасти, но унести украденное далеко не удалось и детали валялись поблизости. Сквозь ржавые траки уже проросли молодые деревца и грозная машина, некогда губившая здешние поросли, ныне оказалась в безраздельной власти лесной растительности.

К счастью, дорога оказалась относительно сухой. Нам пришлось пройти всего несколько заболоченных участков и пару полусгнивших мостов. Правда, мы за этот переход всего два раза садились в седла и то – ехали не больше, чем по 100 - 200 метров. Тактика двухкилометровых переходов себя оправдала – несмотря на трудность дороги, эти 15 километров мы прошли достаточно быстро, со средней скоростью 3 км/ч.

Уже ночью мы пролетели мимо развалин урочища лесопункта Тайгиницы и вкатились на широкое поле. Там стоял обжитой дом. После поля дорога с каждым метром становилась все лучше. Стало ясно, что наиболее брутальная часть похода осталась позади. Мы решили, что заслужили достойную ночевку и свернули на одну из тех дорожек, что вели к Выгу. Это решение было горячо одобрено жужжащей братией со всей окрестности. Сегодня на ужин к выгским комарам по доброй воле приехали питерские байкеры – серьезный повод для радости. Однако, в силу своей усталости и покусанности, туристы не уделили комарам должного внимания и практически сразу разбрелись спать. Но не все.

По настоящему порядочные рыбаки – Валера и Джон – тихо размотали удочки и ушли на рыбалку. Наши добытчики сумели выловить из реки щуренка и трёх окуней, один из которых оказался совсем не мелкий, но усталость и позднее или раннее время - около 4 утра, быстро свалило их в спальники. По пути в палатку их крайне удивил ещё не спящий, попивающий чай, Лев.

14 июня, вторник

Пробег – 70 км

Утром мы проснулись неимоверно рано – в районе девяти утра. И все из-за Андрея, у которого совесть не смогла соблазниться лишним часом драгоценного сна и сначала разбудила хозяина, а уже потом – всех остальных. Единственное спасение от мошки и комаров было в Выге. Не долго думая, мы все по очереди в нем искупались. После этого позавтракали овощным супом, сварили кофе, собрали лагерь и выехали на дорогу.

В это сложно поверить, но мы ехали! С небольшой скоростью, иногда слезали с байков – но ехали! После тридцати с лишним километров блуждания в качестве пешеходов, мы ощущали себя чуть ли не птицами. Очень приятная лесная грунтовка улучшалась с каждым километром. Регулярно появлялись «рыбацкие» повороты направо – к Выгу. В этих местах нет ни каких проблем с выбором стоянки. После развалин Верхнего Шелтопорога начался песочный грейдер. Вскоре мы оказались на развилке. Одна дорога уходила вниз, другая круто поднималась вверх. Не останавливаясь и не совещаясь, с умным видом, мы по привычке потащили свой скарб угадайте, куда? Правильно! Вверх по песку. Пока мы поднимались, мимо нас, по нижнему объезду подъема, как оказалось впоследствии, на дикой скорости пронесся безумный лесовоз. С определенной долей страха мы подумали, что вряд ли он нас заметил бы. Очень не хотелось внезапно оказаться на пути у такой машины.

Несмотря на природную ненависть к лесовозам, мы обрадовались этому автомобилю – первому после того, как мы свернули с валдайского грейдера. Если, конечно, не считать старый трактор, встреченный нами в лесу. В Шелтопороге мы зашли в гости к лесорубам, которые порадовали нас известием о том, что в Лобском начинается асфальт и, возможно, мобильная связь. Благодаря этим сведениям мы решили, что сегодня задача минимум – добраться до Лобского. Развилка у деревни Огорелыши стала для меня приятной неожиданностью – я думал, что до нее еще «пилить и пилить». В Огорелышах, кстати, работает магазин. Сразу после развилки начинается шикарный мост через Выг. Как же нам не хватало его в Петровском Яме! Впечатляют суровые деревянные укрепления моста, призванные бороться с ледоходом. Мы долго любовались на величественную долину Выга и разрывались между желанием окунуться и нежеланием лезть в воду. Последнее победило, и мы по накатанному грейдеру направились в Данилово. Стремительно пролетев пять километров, мы оказались в центре этой некогда знаменитой деревеньки. Ребята пошли к роднику за водой, а местная жительница рассказала нам замечательную историю этих мест.

Справка:
Выгорецкая пустынь
Во второй половине XVII века стали селиться по реке Выгу «старцы» Соловецкого и других монастырей, бежавшие сюда "после перемены благочестия". Колонисты - раскольники рубили лес, жгли его, расчищали гари и сеяли на них хлеб. Центром их стала община, основанная в 1695 г. на реке Выге (в Повенецком узде Олонецкой губернии, верстах в 40 к востоку от Онеги) шунгским дьячком Даниилом Викуловым и потому называвшаяся еще Даниловым монастырем. Особенно вырос Данилов монастырь в царствование Петра, реформы которого привели к сильному увеличению числа беглых. Данилово общежитие принимало всех, кто ни приходил. Даже из соседней Швеции являлись финны и шведы, из " простых пашенных людей". Принимали всех, не справляясь о прошлом. Спрашивали только: помнит ли приходящий патриарха Никона. Кто родился после Никона, но крестился двуперстным крестом, того исповедовали и перекрещивали. Лицу, крестившемуся троеперстно, объявляли, что примут его только в том случае, если он будет креститься двумя перстами. Наконец, иноземцев крестили тем же чином, как и младенцев. При таком легком приеме на Выг устремилась масса народа. Увеличение числа рабочих рук дало возможность расширить хозяйство, занять более удобные и плодородные земли и тем обеспечить себя от голодовок. В Каргопольском, Пудожском и Повенецком уездах прокладывались дороги, устраивались мосты; на дорогах везде ставились постоялые дворы, где путники могли находить помещение и продовольствие, а для лошадей корм, причем все это было даровое. Для увеличения средств к существованию выговцы закортомили еще рыбные ловли на Выгозере, Водлозере и многих других озерах. Вместе с тем они стали ездить на вольные ловы на Мурманский берег Ледовитого океана, зачастую заходили на Новую Землю, посещали для лова и боя морского зверя Грумант (Шпицберген) и, как уверяют их историки, несколько раз заходили даже в Америку. Наконец, Андрей Денисов убедил братию заняться, в лице выборных приказчиков, торговлей хлебом.

Благодаря такой разнообразной деятельности Данилов и его филиальное отделение Лекса развились в очень зажиточные и даже богатые городки, с населением по несколько сот человек в каждом. Жизнь в этом монастыре-городке регулировалась особым Уложением, составленным Андреем Денисовым. Восторженно-религиозный человек и аскет, Андрей смотрел на брачное сожительство просто как на блуд и проповедовал, что для спасения необходимо воздерживаться от половых сношений. Но большинство поселенцев вовсе не было склонно к аскетической жизни. Завязалась борьба, и Андрей вынужден был пойти на компромисс. " Могшие вместити" остались в монастырях, где жизнь шла по строгому уставу монастырскому. Поселенцы же семейные и " новожены" расселились по скитам и вели обыкновенную " мирскую" жизнь.

Выгорецкая пустынь стала рассадником и главным центром беспоповщины всей Poccии. Она была сильна не одними материальными средствами. Наряду с мастерскими Денисовы учреждали школы для взрослых и для детей. В. школы скоро сделались школами для детей всего раскольничьего миpa; со всей Poccии свозились сюда ученики, и в особенности ученицы ("белицы"). Кроме школ грамотности, заведены были: школа искусных писцов для списывания и распространения раскольничьих книг, школа певцов, для снабжения ими раскольнических часовен и молитвенных домов, школа иконописцев, для приготовления икон в раскольническом духе. Выговцы успели собрать богатейшую коллекцию древних рукописей и старопечатных книг; здесь были не только книги богослужебные, но грамматики и риторики, космографии и сочинения философские, летописи и хронографы, книги польские, литовские, малороссийские. Сильная своим просвещением, пустынь дала расколу целый ряд деятелей, которые привели раскольническое учение в систему, и целый ряд сочинений, исторических, догматических и нравственных, которые до сих пор считаются у раскольников лучшими.

Раскольническая община, столь богатая и столь влиятельная, не могла не обратить на себя внимание правительства. Еще в 1702 г. при проезде Петра и через Олонецкую губ. ему доложили, что на Выге скрываются раскольники-пустынники. Но он взглянул на дело с практической стороны. В 1703 г. им послан был указ, предоставлявший им свободу богослужения по старопечатным книгам, но с тем, чтобы они приписались ко вновь устроенным повенецким горным заводам и там отправляли работы. Выговцы подчинились и вообще первые среди раскольников прониклись мыслью о необходимости уступок властям и "политичного" отношения к ним. Располагая значительными средствами, они имели прочные связи не только в местном чиновничестве, но и в высших сферах Петербурга, и даже ко двору присылали подарки, главным образом живых и битых оленей.

Но после мер, принятых к ослаблению раскола во второй четверти текущего столетия и в особенности после 1855 года, и сила, и значение, и богатство В. общежительства обратились в предание далекой старины. Еще в 1835 году выговцы имели в своем распоряжении, близ селения Чаженского, Каргопольского уезда, 13078 десятин, на своей мукомольной мельнице вымолачивали до 4000 четвертей, за продажу меднолитных крестов выручали до 5000 р., а весь доход общежительства простирался до 200000 руб. При таких средствах раскольники могли содержать в своем общежительстве до 1027 душ муж. пола и 1829 душ женского в 1833 г., и до 800 душ обоего пола в 1853 г. С 1855 г., в силу высочайшего повеления 1850 г. об уничтожении сборных раскольничьих пунктов, проживавшие в Данилове и Лексе приписные раскольники и раскольницы возвращены на места их приписки по ревизии; в оба селения переведено значительное число православных переселенцев из Псковской губ.; выговские монастыри обращены в селения государственных крестьян; часовни и моленные (свыше пятидесяти) уничтожены, превращены в православные церкви или закрыты. Благосостояние края сильно упало. Прежние богатые и оживленные селения превратились в ничтожные и запустелые деревни. Данилов не представляет и следа прежнего оживления. Деревня Шелтопорог, напр., имеет теперь 10 дворов, тогда как в первой половине XVIII в. шелтопорожский скит имел 57 дворов, 62 избы, 75 амбаров, 57 сараев, 45 хлевов, 22 риги, часовню и колокольню.

Здесь приведены данные XIX века. Сегодня все три деревни Шелтопорог мертвы и только несколько развалин напоминают о былой жизни. Да и само Данилово, несмотря на дикую красоту и притягательность – мелкая деревушка из нескольких домов посреди дикого Выгозерья. Правда, в деревне есть телефон, по которому можно дозвониться до города, хотя нам это и не удалось – линия была занята. Следующей нашей целью был Тихвин Бор. Двадцать с небольшим километров мы постепенно забирались в горку, когда добрались до разрушенной церкви посреди Тихвина Бора. Церковь, кстати, замечательная! Древняя, почти развалившаяся, заброшенная, она, тем не менее, гармонично вписывалась в красоту этих дивных мест. Только одно мешало нам наслаждаться ее великолепным видом. Мошка. Мелкая и противная, она буквально сжирала нас. То есть, мы ели бутерброды, а эта мерзость ела нас. Неплохо устроилась! После Тихвина Бора мы в основном ехали вниз. Особенно запомнился спуск незадолго до Лобского – тут мы оторвались за все наши пешиевелотаскания!

Лобское встретило нас асфальтом и мобильной связью! Кстати, мой гадкий МТС и здесь не работал – я жутко завидовал обладателям Мегафона. Мы пересекли шоссе и по грунтовке направились на берег Онего.

Справка:
Онежское озеро, Онего. Площадь 9,7 тыс. км2 (без островов). Средняя глубина 30 м, наибольшая 120 м; объём воды при среднем уровне 292 км3. Расположено в тектонической котловине, значительно переработанной ледником в антропогене. Вытянуто с С.-З. на Ю.-В. почти на 250 км, наибольшая ширина 91,6 км.

Это была сказка. Воды Онеги, родники, песчаный пляж. Особым дополнением этого великолепия стал несравненный плов, мастерски приготовленный Валерой из тушенки и копченых колбасок. Все то время, что продолжалась готовка, мы стояли и пускали слюни в Онегу, уничтожая канапе из последних кусочков хлеба, запивая их охлаждённой в ключевой воде водкой. Мы заслужили столь дивный отдых. С мыслями о прогулянной работе (завтра мы все должны были быть в Питере) и прекрасном походе, мы заснули под нежные звуки онежского прибоя.








15 июня, среда

Пробег – 69 км

В этом походе нам очень повезло с погодой. Этот день, как и все предыдущие, встречал нас солнечными лучами. Обманутые теплом, мы с разбегу влетели в Онежское озеро, дабы принять в нем водные процедуры. Длились они очень недолго – ровно столько, сколько требуется организму понять что в таком холоде ему не место. Купание ограничилось в итоге несколькими секундами и криками о каком-то там екарном бабае, холодной воде и нашей дурости.

Во время сборов Володя нашел на себе крайне неприятную тварь. К нему присосался клещ. Игорь с помощью нитки удалил опасное насекомое. Это событие, как всегда бывает в таких случаях, заставило нас устроить массовые самоосмотры и ускорить сборы лагеря. Асфальт показался нам абсолютной халявой. Шутя проехали до Габсельги, решили не останавливаться и дотянули до Повенца. Недолго задержавшись на шлюзе ББК, мы рванули к магазину и устроили себе праздник живота и пива.

После праздника ехалось спокойно и небыстро. В Медвежьегорск, таким образом, мы въехали красиво и величественно. И сразу же направились к вокзалу. На стене вокзала гламурно красовалась брутальная надпись «БЕРЕГИТЕ СВОЮ ЖИЗНЬ». Собрав байки и купив билеты на ночной поезд, мы стали решать, где будем ужинать. Но сначала требовалось решить, что делать с нашим велобагажом. Понятное дело, что в приличные кафе с таким скарбом не пускают. В вокзальную камеру хранения наши баулы не помещались. И тогда мы пошли в отделение милиции. Объяснив стражам порядка ситуацию – спортсмены, кушать хочется, багаж – мы добились разрешения сложить наши шмотки в самый настоящий обезьянник.

Когда грузил рюкзаки в камеру, поймал себя на мысли, что первый раз в жизни нахожусь за решеткой. Поделился этой мыслью с милиционерами. Те весело улыбнулись и предложили пойти еще дальше и провести там ночь. Я вежливо, но твердо отказался – очень хотелось кушать.

Ехать в ресторан мы решили на такси. Смекалистые таксисты твёрдо заявили, что проезд по городу 60 рублей и отвезли нас всего на пару километров от вокзала до ближайшей советского типа блинной. Мы не нашли ни одного ресторана. И даже ни одного кафе, где можно не только попить, но и нормально поесть. Единственной альтернативой пустому желудку стали шашлыки. Уничтожив по две порции нежного мяса, мы направились к вокзалу. По дороге выполнили задачу похода №1 – закупили карельского бальзама. От всей души поблагодарив отделение за сохранность байков, мы стали дожидаться своего поезда. Хотелось домой. Хотелось спать. Поход завершился.







Послесловие

В поезде мы выспались. С утра даже рискнули пойти в вагон-ресторан, где были встречены в стельку пьянющими официантками. Кухня уже не работала, пояснили они. Еще б она работала – при таком-то нажратии! Мы вынуждены были ограничиться чаем и печеньем.

Как вы думаете, какое печенье нам принесли? Да! Именно наш любимый «Счастливый день»! После этого было единогласно решено, что поход следует признать брутальным, удачным и обалденным.

Выводы

В июне комаров очень много. Их больше, чем можно себе представить. Слабонервным лучше не рисковать. Болота в июне еще не совсем пригодны для поездок байкеров. Хляби делают эти участки весьма труднопроходимыми. Сотовая связь в регионе по-прежнему работает далеко не везде. От Полги до Лобского ее нет совсем.

Мы рекомендуем этот маршрут тем, кто желает окунуться в легкий и брутальный карельский экстрим – не пожалеете!

© Олег Бочкин (Тramp)

Вопросы и комментарии: bochkino@mail.ru